Часть 4: Или я, или ты – история материнства.

А потом родился Лукьян.
Третий сын, но все еще в статусе матери-одиночки. Или даже – впервые в нем.
Мы жили тогда в однокомнатной квартире, и чтобы давать спать малышу, нужно было держать старших приклеенными к полу и тихо – а это могли обеспечить только мультики. И тогда случился еще один провал, для меня лично: дети стали много дружить и ходить в гости к подруге рядом с нами, и это было очень хорошо, давало передышку. Но плохо было то, что там они научились играть в компьютерные игры.
А я почти не умею ставить границы детям( Мне легче просто не показывать, что такое есть, чем – обнаруживая, отстаивать, что этого не будет. В контексте с совсем мелким малышом и работы – я просто не стала с этим бороться, надеясь, что отвалится само. Не отвалилось. Вообще вот не отвалилось((
(Уточню. Нет, я отлично умею ставить границы детям. Но у меня практически не остается _сил_ на то, чтобы их ставить: уделять этому кучу времени, внимания, связанной с фрустрацией, контейнированием, отслеживанием выполнения и тд, когда их много-я одна).
Да, и еще была работа. Работала я преимущественно по ночам – писала тексты, анонсы, планы курсов. Но вот проводить-то их надо было днем: и тогда дети вновь были за мультиками.

Работать я ездила с Лукьяном. С Лукьяном в животе еще и с Лукьяном уже снаружи в слинге. Схема была такая: отвести трех детей два часа из Люберец в Строгино – бабушке-дедушке, отцепить рыдающего Юру, поехать работать – час езды в центр, поработать – час езды за детьми, и два часа все вместе домой.
Или попроще: отвезти детей к подруге – 45 минут, – поехать работать и домой.

Помню, как вечерами-ночерами плакала от физической усталости в теле: болело все, особенно ноги и поясница. Я же тоскала на себе малыша. И сумки с продуктами.
Вчера шла по улице и думала, что мне нежалко уходящей молодости тела, мне всегда нравилось взрослеть: в детстве это означало приближение к точке, когда я уйду из этого ада и больше не буду с ними жить, в годы маленького Лукьяна – мне было мучительно ощущать, что сейчас мой организм расходуется больше чем год – за два, или три. Жалко было не дарить красоту тела тому, кто ценил бы это. А сейчас будто приходит раненный покой, что это все прошло. Не свежая роза. И слава богу.

После переезда в Строгино (дети по иронии судьбы перестали ходить к бабушке с дедушкой, а у тех стойкий отказ на все, что нужно именно мне – даже если это работа – и вроде как детям это необходимо): Лукьяну было года два-два с половиной, старшему 8.5. И я тогда, честно признаться, даже оставляла их одних, настолько я не выруливала по деньгам.
Один день с детьми была бабушка, а один день – я металась между ними – прийти-поиграть-накормить, уехать на консультацию – прийти-дать внимание-покормить.
Мне стыдно это писать, мне и тогда было стыдно. И даже страшно.
Но мне хочется сказать, что я не верю ни в какие “справляться”, и вот это вот восхищение мамами, которые растят кучу детей и работают. Мне всегда было мучительно больно это восхищение. Я всегда отвечала на вопрос “Как ты справляешься?” – “Не справляюсь”, только это никогда не воспринималось как SOS, даже мной самой.
Невозможно справиться с тем, с чем справиться одной невозможно. Можно только жонглировать приоритетами, о чем я и писала. Но в какой-то момент, ты становишься асом отсечения ненужного и неважного, и жонглируешь только ценным, и все равно что-то хронически накапливает свой провал.
Невозможно справиться и ничем не пожертвовать. За успешной картинкой грандиозного титана – матери-одиночки у меня стоит вопрос: а что там в тени? Какую жертву принесла она?

В тот же год, когда дети оставались одни, пришла тема суицида. Она звучала примерно как “Я больше не могу”.
Постараюсь написать продолжение сегодня вечером или ночью.

Нет комментариев

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.