Проклятье родиться мальчиком.

Честно говоря, мне страшно осточертили женские и а-ля феминистские волны и борьба за добро и справедливость. Сами по себе они прекрасны и то, что отстаивают, позиционируют, восстанавливают в правах – здорово и необходимо. Но все сильнее ощущается крен в ущемлении прав мужчины, они все козлы, негодяи и изверги, к ним дохреналион притязаний и списков долженствований, на фоне все большего женского освобождения и прав.
И хочется вступаться, и говорить и о другом, а то ведь – вот беда и каламбур – им как мужчинам – негоже жаловаться и уж тем более пододвигать женщин.

Начнем с детства.
У мальчика есть бесполая малышовость – и то, если повезет, а дальше, там где у девочки наступает девочковое детство, у мальчика- мальчиковая взрослость.
Он обязан.
Обязан быть сильным, сдерживать свои чувства, (контейнирование? активное слушание? тщетность? нет, не слышали – это ной в мамину юбку, разведение соплей как баба, и полное разложение личности, если ты плачешь). ах, да.
мальчику нельзя плакать. По хрен, что ты маленький и устал, маленький и голодный, маленький и испуганный.
Да-да.
мальчику нельзя бояться. Нельзя проявлять страх. нельзя ощутить недостаток ресурса на дерзновение,
а также стеснительность и робость в общении, мальчик – это же лидер! Весь мир – сплошных лидеров, кто нелидер – тот лох, и по фиг, что все люди разные, и есть групповая структура и разные в ней места и разные темпераменты.
Мальчику нельзя злиться. На мать – потому что это святое и женщина. Поэтому в пылу ребенкинского “уйди” и фрустрации ни в коем случае нельзя треснуть маму – это трактуется как поднятая рука на женщину. Нельзя здлться на отца, это же авторитет бог и тиран. И нельзя злиться на сучек-девочек, которые задираются намеренно, зная, что им отпор давать нельзя, они же девочки, могут хотеть чего угодно даже твоего – им же надо уступать и тд.
Мальчику нельзя уставать. Мальчик – он же терминатор, будущий мужчина, а не ребенок. И ничего, что его физические силы не равны взрослым.
Мальчику нельзя жаловаться. И таким образом получать поддержку и сочувствие матери. Ожесточайся и замыкайся сразу, чо.
Зато мальчика можно бить. Девочек еще не всегда, а вот мальчика обязательно – и в угол, и ремнем, и на горох – чтоб закалялся. С мальчиком можно быть грубым и жестким.
Собственно, МАЛЬЧИКУ НЕЛЬЗЯ БЫТЬ ЖИВЫМ.

Мальчик вырастает двух типов: брутальный контролер, вечно играющий в настоящего мужика. Он достигатор и крут, жесток и с каменной спиной.
И диванные инфантилы с вялым жизненным тонусом, болтливые и алкоголичные.
Собственно, мы других мужчин не знаем, живых не знаем, а про этих у нас сложено много народного фольклора и архетипических мемов:
мужик на диване, мужик-дуболом, неотесанный и слегка туповатый, по определению, ведь он мужик – и на женских посиделках это становится предметом шуток – их нечувствительность, неотесанность, невтыкание в тонкости отношений и реакций – мужчины тоже сложили тонны шуток и анекдотов на тему женских обидок. По сути – мужик – это такой грубый “эээ… мээээ… а борщ есть? а трахаться будем? ребенку памперс на голову – а чо не так, дорогая, я же помог тебе – и спать” – типа примитивное существо дома и сверхгениальное на работе – там где техника, договора, совещания, деньги…
Для нас норма – низкий эмоциональный интеллект мужчины и эмоциональная дистантность. Будто мужчина – это и есть такой вот мэээ и бэээ. А это не норма, это хроническая поломанность.

Зато у нас есть требования к мужчине, и это уже про взрослость и продолжение проклятия:
Мужчина должен быть успешным: занимать высокий пост, двигаться по карьерной лестнице или иметь собственное дело. Статус.
Мужчина должен иметь много денег. Он должен мочь прокормить и содержать тебя, ваших детей, твоего ребенка от прошлого брака, твою престарелую мать, своих престаралеых родителей… хм, ну еще можно свою или твою обездоленную-недееспособную сестру. Нехилый списочек не правда ли?
Кризис в стране? сокращения? личностный кризис? нереальная сумма на одного человека? нет, не слышали.
Зарабатывая много денег, мужчина вне работы должен помогать. Ведь я беременна. Только родила. Весь день с детьми. Тоже работаю. Подставь свое.
Помогать он должен чисто конкретно – носить тяжеленные сумки, предварительно заполняя их вещами из длинного списка в каком-нибудь там Ашане или Ленте.
Он должен чинить и ремонтировать – дома, на даче, а еще дома и на даче у тещи, своей матери и какой-нибудь обездоленной сестры.
А еще готовить, убираться и “сидеть с детьми”, чтоб понял, как нам несладко живется.

Он не должен отдыхать. То есть смотреть телек, играть в компьютер, пить пиво, – ну это куда ни шло, но встретиться в свой выходной с друзьями!!! – а не выполнять пункты из списка выше – карается очень жестоко.
У него не должно быть увлечений – рыбалка, гонки, охота… черт знает что еще – это деньги из семейного бюджета, это время от семейных обязанностей

кстати – все его деньги нередко по определению “наши”, а вот у женщины в дополнение к “нашим” есть еще свои))

И при всем при этом –

Мужчина должен быть хорошим отцом. После всего того эмоционального насилия, которое он переживает с самого своего рождения, у него внутри каким-то образом должна была бы сохраниться здоровая эмпатия, заботливость, чуткость… эмоциональная мудрость опять же тки, называющаяся педагогичностью.

Мужчина должен быть оптимистом. Мужские депрессии – это не только норма (горькое хаха, но и страшно порицаемая вещь): ведь мужчина не должен отчаиваться, не должен опускать руки, всегда должен хотеть работать и чего-то добиваться, всегда должен знать, чего он хочет добиваться, не должен иметь комплексов, не должен уставать и плакать, не должен сомневаться, не должен не верить в себя.

И мы такие принцессы на горошине сидим и вопрошаем: а где ж настощие мужики-то? вымерли?
Вымерли. Умерли. Убили. Потому что настоящий – значит, живой. а мы не хотим живого, мы хотим терминатора-бога-папочку.

Мы хотим ультраздоровых и осознанных, ставя их в положение пожизненнгого насилия как нормы, где невозможно не диссациироваться.
Мы хотим высокодуховных и сильных, забывая посмотреть на себя пристальнее.
Мы хотим любви, забывая любить сами. Его и себя.

А правда в том, что любой мужчина уже настоящий. По факту своего рождения. Раненный и травмированный, как и мы с вами. Депривированный на тему тактильного контакта, нежности, и безопасности принятия. Как и мы с вами. Тоже голодный до тепла, ему тоже после тяжелого дня хочется если не на ручки, так хотя бы на грудь, а не замещать все эти потребности тупо сексом, единственно легальным способом эти “ручки” раздобыть. Правда в том, что есть мужчины не лидеры, а исполнители; есть гениально разбирающиеся в цифровых технологиях и прочих словах, в которых я не)), а есть те, кто в этом вообще не шарит, но гениальные художники – в широком смысле слова. Есть те, кто умеет забивать гвозди, а есть те, кто умеет зарабатывать на услугу того, кто прийдет и забьет гвозди (с). Жизнь очень долгая, и мужчина как человек (прикиньте?) может быть в апатии, в провале, в потерянности себя. Мужчина тоже может быть несчастным. И тоже хочет быть счастливым.

Образ в тексте безусловно собирательный и обобщенный: от этого может возникать чувство утрированности, даже у меня. Но зато так максимально точно передается реально существующая культурная тенденция.
И если женщины в последние годы благодаря психотерапии, моде на психологию в соцсетях, которая из всех щелей сейчас, стали смотреть внутрь, понимать, что с ними происходит, подлечиваться, получать поддержку, то у мужчин этот путь значительно более затруднен – ведь они не сидят в этих ваших бабьих инстаграммчиках, не проходят всякие глупости и разводилово в виде психологических курсов и в принципе задуматься о своих вытесненных чувствах – уже запрет. Ведь мальчики не бояться, не плачут и тд и тд и тд.
Зато у них есть мы. Девочки. Василисушки. Вода камень точет. Шея короля. Руки-крылья лебедя. Мы можем исцелять. Как делали женщины испокон веков,. Исцелять мужчин, вернувшихся с войны. Только это война душевная.

Нет комментариев

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.