Пять конфеток

Долгие годы я говорила людям на их угрызения совести, что они не делают то и это, что было бы весьма нормально и желательно в их жизни, как например, материнство, хозяйство, уход за собой или ещё что-то, – что это простительно и объяснимо, ведь им на это просто не хватает ресурса. И что слова “не могу”, даже при всём понимании ценности и необходимости перечисленного, имеет прямое значение, что нет места самобичеванию, что кроме видимых причин, которые мы согласны засчитывать за объективные причины, есть причины невидимые, и они не менее, если не более значимые.
Часто к ним относится переживание какого-то трудного события или череды событий в жизни, на которое уходит такое количество душевных сил, что их не остаётся порой даже на самые простые вещи. А выглядит это как лежание на диване, да. И что это не стыдно. Что нужно дать себе время.
И время проходит, и ты оживаешь, и потихонечку вместе с жизненными силами возвращается и вкус, и аппетит.
Случилось так и со мной.
По мере того, как в моем сердце наступал Ренессанс, меня переставал удовлетворять внешний мир, в котором я живу, и я разобралась, что же у меня происходит с бардаком дома. Когда сил стало побольше, я занялась ремонтом и сдюжила и его. А уже после мне вдруг внезапно стало очевидным, как и что стоит сделать, чтобы в моем доме стало уютно. Когда силы появляются, кажется странным, ну почему же я раньше этого не делала, это же так просто? Как же я могла жить в просто утилитарном пространстве, удовлетворяющем потребности, связанные с выживанием, ну никак не вдохновляющее собой на жизнь?
Все просто, сил на это не было. Теперь есть.
Слой за слоем меняются декорации моей жизни не только на уровне жилья, но и бытия.
И вот, будто подобравшись к самой трудной и первой захлопнувшейся в переживании травмы – двери, я нахожу в себе силы и туда зайти иначе – в жизнь, а не выживание, в уют и украшательство, а не только исполнение минимума – в своё материнство.
Но что же происходит? Я стою перед дверью, я точно чувствую силы открыть ее … и я до ужаса не хочу это делать. До отчаяния. До паники.
Я увешиваю себя, что я люблю своих детей. Напоминаю и пытаюсь вспомнить изнутри ту себя, что каждого из детей приглашала в свою жизнь по решению, осознано, желая их. Я рассказываю себе, что в конце концов, они у меня уже есть, и поздно с четырьмя детьми вдруг внезапно обнаружить в себе “не хочу быть мамой”.
Это все очень верные, взрослые решения, но…

Я прихожу с этим к своему терапевту, и продираясь через спор с ней, что я точно хорошая мама, и ее аргументы с опорой на факты, которые она знает от меня же, что я просто слишком строга к себе, что это разбушевался и воспалился мой внутренний фашист, включив в себе прямо-таки отчаянного бычка, я изголяюсь донести, что нет, я адекватна. Я хорошая мама, но я точно знаю, не то чтобы, что может быть лучше, нет. А … вот тогда, до травмы – я была другой мамой, я потеряла эту часть, и все эти 8 лет я пытаюсь вернуть ее. Что это не про то, что я делаю, а скорее про то, как. Про включённость. По ту же разницу, как когда контакт прямой или через плотное стекло. Что что-то не то, и я это знаю, и настаиваю, что есть что менять.

И мы прибегаем с ней к обоюдно сильно нелюбимому но старому доброму методу гештальта со стульчиками.
Правда, на один стульчик весь мой выводок детей метафорически не посадишь, я и выделила диван, а сама отсела в кресло.
Стоило только сесть туда, слезы хлынули фонтаном, сами. Их не нужно было вызывать вопросами, инсайтами, попаданиями в цель.
Чувство непереносимости накрыло меня.
– Поговори из него, – говорит мой терапевт.
– Ок. Я не могу их видеть. Просто основное, это “НЕ МОГУ”. Их слишком много … и они все …
– Ты как будто исчезла сразу, как села в кресло. Что с тобой происходит?
– Не знаю, у меня паника. Это что-то кошмарное.
– Тогда говори из тела.
– Хорошо. Сразу: я маленькая, очень маленькая.
– Сколько тебе лет?
– Не больше 7, до 7. И… и я ненавижу их! Не каждого в отдельности, каждого ребёнка я люблю, а их в целом, как понятие – ненавижу!
– Да, я понимаю, что своих детей ты любишь. Ненависть – это чувство, которое значит буквально : или ты, или я. Где дилемма в выживании. О чем у вас идёт речь?
– Да, точно. Мы делим. И я очень-очень-очень-очень жадная!!! Я не хочу с ними делиться! Понимаешь, я только дорвалась до… до себя той маленькой, мне никогда никто ничего не давал в детстве, что я бы хотела. Много лет я умоляла купить мне гитару и научить на ней играть. Хотела ходить в разные студии, ни один мой интерес не поддерживался. (Вспомнила книги, их выгрызала зубами на своё отсутствие карманных денег, но это не про студии и кружки, не про образование и навыки). Ничего не было!!! И вот теперь я могу, могу вообще все, что угодно! И я стоооооолько всего хочу! Невероятно много! Это прям как бездонная пропасть моего голодного котёнка, которого мы с тобой знаем из зависимой части, только теперь эта тоска не по кому-то другому, в которого хочется впиться в потребности наесться тепла, а я сама источник этого тепла. И я не могу остановиться! Я жадничаю до вклада в кругозор, в образование, в интересы и хобби.
И самое жуткое, что я вспоминаю свою маму, с которой произошло подобное, только она дорвавшись до “взрослости” тратила деньги на дорогущую косметику и украшения, очень дорогие, но мне всегда говорила, что у нас нет денег и на мою просьбу дать деньги да даже на прокладки звучало “прокладки слишком дорогие, ваточку подложи”. И я, хоть и интеллигентней упаковано, но рискую повторить ровно то же самое…((((
– Итак, значит, – подставляя стульчик к дивану, говорит мой терапевт, – у нас тут сидит совсем не четверо, а пятеро детей, и ты им мама.
– Да… Да, я давно это поняла. И я бы урегулировала, но проблема в том, что ресурс из трёх компонентов: время, силы и деньги, – ограничен. А нас много.
– Да, нужно как-то решать это. Что бы ты могла сказать этой девочке?
– Уууу, я не могу, ну не могу я ей сказать, что ей надо ещё потерпеть. Это чудовищная издевка, она терпела 30 лет…
– Хорошо. Но что ты – можешь- ей сказать?
Долго молчу. Наконец память подкидывает мне ресурса.
– Знаешь, когда-то я говорила своим клиентам, была у нас такая штука… что если построить отрезок (лучше луч, – подсказывает метко Лис ), обозначающий линию твоей жизни, и сделать разметки на ней – вот этот отрезок детство, вот это школа, этот юность, это универ, это материнство, а это карьера, а это внуки, ну ты поняла в общем, то окажется, что материнство – это всего лишь часть жизни и не такая уж огромная, чем нам кажется, когда мы в нем. И она конечная. Ну, условно говоря, конечно. Я про период вклада. И вот я пытаюсь это сказать сейчас себе. Но ведь их много… ещё минимум 10 лет…
Пока я рассуждаю, мой терапевт, подкладывает мне на колени 5 конфет в блестящих обертках.
– Поделись конфетами.
– Хе, нечистый эксперимент: по совпадению я не люблю эти конфеты. Вот если б цитрончики… Вообще, кстати именно конфетами мне совсем не жадно делиться.
– Это метафора.
– Я понимаю. И вообще. Я во многом не жадная. Я очень много отдаю детям и мне правда не жалко: взять хотя бы сколько денег я трачу им на школу, и на их хотелки. Ну ладно, допустим.
Отдаю на диван 4 конфеты. И горько усмехаюсь:
– Вот видишь, если бы ребёнок был только один, не вопрос был бы отдать ему одну и моей девочке одну. Но их четверо, они количеством берут! И тогда выходит, что мне одна, а им четыре. Четыре пятых ресурса!!!
– Но ведь так будет не всегда?
– Да. Десять лет.
Я знаю, что я могу сказать ей, своей девочке.
Что если я буду как моя мама кормить ее в попытке догнать ушедшее детство, в попытке компенсировать, в это время – реальное детство – моих детей – кончится. И уже им потом придётся компенсировать, а я хочу выйти из этого замкнутого круга травмы.
Кажется, мне нужно отгоревать потерю. Также, как когда-то я прожила невозможность мамы, также нужно пережить потерянное детство и возможности в нем. Да, компенсироваться можно и нужно, но это не про то настоящее, что происходит сейчас с детьми.
Итак, отгоревать потерю, и договориться, что пока четыре конфеты им.
– Да, а через 10 лет твоими снова станут все 5. Что самое маленькое ты бы могла сделать для них?
– Ну если самое маленькое… то это чтение книг и просмотр фильмов вместе с ними, обсуждение их. Но я и так это делаю. А они другое хотят. Я тут составила список того, что хочет Рой, боооже, не представляешь, там столько пунктов! Столько студий и направлений!
– Как у его мамы, – с теплом голосе говорит терапевт.
– Да, в этом мы со старшим очень похожи. Ну, и другие.. у каждого вот мечты и устремления: лошади у Лукьяна, музыка у Демы, футбол у Юры..и ещё их хочется возить куда-то, елки, мы живём в Москве, а они ничего не видели толком. Музеи, театры, выставки.. столько интересного. Но у меня ужас от мысли их всех вместе собрать и повезти куда-то, это титанические усилия…
– А что если по одному? Каждую неделю кого-то одного.
– Тогда другие будут завидовать и обижаться.
– Так если это выстроенная система, то не будут. Знаешь.. ты улиток видела на заборе? Если их не трогать, они ползут себе и ползут, проделывая огромные маршруты,но если ее тыркать пальцем или палочкой, помнишь, что они тогда делают?
– Конечно, – с любовью к улиточкам говорю я, – сворачиваются в домик.
– Вот именно! Кажется, ты только на поверхности шустрая, а на самом деле твои ритм медленный.
– Да, – с жаром подхватываю я, – я очень давно знаю о себе, что на самом деле мой подводный ритм очень медленный! И что, и что?
– А то, что если ты себя прекратишь тыркать палочкой, поторапливая и подначивая все и сразу успеть, ты сделаешь с детьми намного больше. По чуть-чуть.

Дальше мы читали Ремарка. Вернее, терапевт мне. И это то, что моя душа всегда переживает как самое огромное счастье и Близость – разделение вместе мыслей из книг. Жаль, этого пока в моей жизни было так крошечно мало. Но может, это как раз получится с детьми?..

Это было продолжение моих эссе по факту психотерапевтических сессий, где уже было про “Лисичкин хвост” и “Про уборку”, назовём этот рассказ “Пять конфеток” 🙂

И пусть этот текст будет про то, как легко и быстро можно решить ступор перед входом с тяжёлой дверью, если не бояться встречаться со своей тенью. В данном случае, речь идёт о ненависти и жадности в материнстве.

Нет комментариев

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.